07/07/2008-12:05
Екатеринбург, Июль 07 (Новый Регион, Елена Васильева) – Смена муниципальных элит становится реальностью. В ближайшее время этот механизм начнет реализовываться во всех регионах России. Эксперт «Нового Региона» – глава Уральской гильдии политических консультантов Константин Киселев посвятил размышлению на эту тему свою новую статью «Основные сценарии смены муниципальных элит, или Трудоустройство для диденок». Предлагаем нашим читателям ознакомиться с ее содержанием.
«Смена муниципальных элит становится реальностью. В том числе, под давлением федерального центра. Причем федералов сегодня начали интересовать не только города-миллионники и/или столицы субъектов РФ, но и вполне рядовые по меркам Садового кольца населенные пункты. В том числе такие, как, например, уральские Нижний Тагил, Среднеуральск, Сухой Лог или астраханский Нариманов. Доказательств этому достаточно. Начиная с заявлений областного руководства «Единой России» о требованиях 100 % победы на выборах в муниципалитетах и до информации, опубликованной «Коммерсантом» о единороссовском политическом «приговоре» в отношении двух глав не самых больших в стране муниципалитетов. В том числе «приговоре» Николаю Диденко из уже упомянутого Нижнего Тагила.
Кстати заметим, что постановка вопроса о необходимости выигрыша в муниципиях звучит вполне по-западному, где муниципальные выборы столь же необходимый этап партийной работы, как и выборы президентские. При этом понятно, что у партии власти есть желание ликвидировать конкуренцию, сохранившуюся в МО, доведя властную вертикаль до самого низа. Причем в этом случае оформление «вертикали» произойдет без противоречий Конституции РФ, разделившей муниципалитеты и государство. И если с «Единой Россией» все понятно, то непонятно молчание, полное отсутствие в электоральной муниципальной повестке как партий оппонирующих единороссам (КПРФ, СПС, Яблоко), так и партий союзнических («Справедливая Россия», ЛДПР и др.). При этом партийное руководство этих партий не может не понимать, что их выживание и границы самостоятельности кроются именно в муниципальных выборах.
Итак, обновление муниципальных элит становится реальностью. И уже сегодня очевидно, что оно не означает лишь смену конкретных фигур. Сменить условного Диденко на столь же условного Крыленко, а того на виртуального Дыбенко или Антонова-Овсеенко, конечно, можно, но тогда возникает минимум несколько вопросов:
1) как сменяемый мэр будет вести себя при «передаче» власти, какую поведенческую стратегию выберет;
2) куда уйдет старый мэр;
3) какова оптимальная стратегия и смены власти, и поведения старой элиты.
Обо всем по порядку.
Итак, каковы возможные действия (стратегии) старых мэров при обнаружении явного желания региональной власти и региональной «Единой России» к обновлению муниципальной элиты? Просматривается минимум 3 стратегии, которые вполне коррелируют со стратегиями всех иных акторов муниципальных выборов.
Первая стратегия – удержание власти во что бы то ни стало. Возможные действия: апелляция к федеральному руководству «Единой России», выход из партии при поддержке единороссами оппонента, подключение лоббистских механизмов давления на региональные власти, организация провокаций с целью продемонстрировать свою незаменимость, организация силового (с подключением «людей в погонах») давления на оппонентов, подкуп, административное давление, подготовка заказных социологических опросов и т.п. Целый ряд подобного рода действий можно наблюдать сегодня и в Нижнем Тагиле, и в Среднеуральске, и в Дегтярске, и еще в добром десятке муниципалитетов.
Суть всех этих действий очевидна, и оценка однозначна. Помимо этого, все они являются косвенным доказательством того, что муниципалитет рассматривался и рассматривается «сопротивляющимися» и желающими остаться при власти как территория, отданная им на «кормление». К развитию муниципалитета все эти действия отношения не имеют.
Итогом реализации такого рода стратегии будет жесткое противоречие между общественными интересами, интересами муниципии и личными интересами политического и экономического выживания, подмена реальных действий PR-ом. Далее возрастание социальной деструкции, снижение управляемости, рост протестных настроений и т.д. Другими словами, об инвестициях, инфраструктуре, инновациях и институтах можно забыть еще на несколько лет.
Вероятность реализации такой стратегии минимальна, ибо самому, мягко говоря, недальновидному главе очевидно, что сопротивление федеральным и региональным властям вполне логично может перерасти в состязательный и не очень процесс в здании какого-либо суда.
Вторая стратегия является самой спокойной – мирный уход с должности по согласованию с региональной властью. Это обеспечивает хоть некоторые гарантии неприкосновенности и возможность дальнейшего трудоустройства. Такие перспективы оптимальны, например, для Н.Диденко (Нижний Тагил), А.Данилова (Среднеуральск) и некоторых др.
Если же они начнут сопротивляться, то их сопротивление вызовет ответную и более мощную реакцию, после которой не только о трудоустройстве, но и неприкосновенности речи быть не может. Тогда как их согласие на уход обеспечит кадрами областное Законодательное Собрание, правительство и аффилированные с ним структуры на многие годы вперед. В этом случае все просто: мэр вызывается попить чаю в администрацию, происходит сверка часов и счастливый обладатель нового места работы, имея в кармане временную или постоянную индульгенцию, отправляется осваивать новое кресло.
Итогом этой стратегии будет поиск новых кадров из числа мгновенно образовавшейся очереди, первыми в которой очевидно должны стоять представители крупного и очень крупного бизнеса, связанного с очищенной территорией. И главное – муниципалитет получает шанс на новую жизнь, ибо новая команда и новый основной претендент должны уметь не только набирать проценты на выборах, но и привлекать инвестиции, создавать институты, совершенствовать инфраструктуру и способствовать инновациям.
Вероятность реализации этой стратегии велика, как велика вероятность того, что новые ставленники областной власти выиграют. Кстати, при реализации этой стратегии, у региональной власти появляются возможность и потребность учета интересов не только нового мэра и его команды, но и иных оппонирующих сил, что, на самом деле, позитивно, ибо позволяет провести предэлекторальную консолидацию и муниципальной элиты, и гражданского общества.
Наконец, третья стратегия имеет промежуточный характер – ставка на преемника. В этом случае мэр не уходит еще до выборов, но сохраняет свое влияние, использует свой авторитет для продвижения своего кандидата, человека команды. В перспективе многие члены команды сохраняют свои места.
Именно таким образом складывается ситуация в Сухом Логу. Так она могла бы сложиться и в Нижнем Тагиле, если бы рейтинг Н.Диденко хоть сколько-нибудь приближался к рейтингу А.Быкова. Другими словами, эта стратегия реализуема при авторитетном и пользующемся популярностью мэре, в противном случае его поддержка (например, поддержка Н.Диденко или А.Данилова) может сыграть только в минус. И именно поэтому, если в электоральной повестке появятся имена В.Погудина, заместителя Н.Диденко или М.Лаврова, начальника местного ФСБ, то они, несмотря на нынешнюю лояльность старому мэру, могут рассматриваться как достаточно независимые фигуры. Ни тот, ни другой в поддержке Н.Диденко не нуждаются. Более того, в этом отношении, ни первый, ни второй ничем не отличаются от проявляющего все большую активность «друга Росселя» А.Чеканова. Кстати заметим, что приход на руководящий пост в уральский межрегиональный координационный совет «Единой России» фсбэшника Игоря Баринова, в политический «оборот» вполне вероятно может поступить некоторое количество его коллег.
Вероятность такой стратегии «преемничества» существует, но ее реализация, повторим, требует соблюдения двух условий: эффективность старого мэра и достаточная популярность нового при отсутствии более сильных конкурентов. Например, в том же Сухом Логу ставленнику А.Быкова противостоит депутат местной Думы, получивший наибольший процент голосов на выборах в представительный орган местного самоуправления.
Вероятностные итоги реализации анализируемой стратегии не так однозначны, как при реализации предыдущей. Дело в том, что основная проблема преемника есть проблема отношения к наследству старого мэра. Преемник потому и преемник, что связан обязательствами со старой командой. Во всяком случае, практически весь первый срок от преемника едва ли можно ждать решительных кадровых и иных действий. Практика и федеральная, и региональная, и муниципальная показывает, что в течение 3-4 лет преемнику трудно преодолевать имеющиеся коммуникационные барьеры и ставить новую команду. Он подконтролен, он погружен в связывающие его отношения. Проблема вторая – преемник, ибо он человек уходящей команды, едва ли может консолидировать все силы в муниципалитете. Кроме того, есть и третья проблема – преемник в результате ориентации на старые связи вынужден действовать в логике временщичества, ибо он еще не в будущем, он объективно находится в позиции тактика, но не стратега.
При всех минусах стратегии преемничества, она все же лучше, перспективнее стратегии оставления старых команд, сопротивления переменам и т.п., ибо оставляет хоть какую-то надежду.
По большому счету вопрос всех трех стратегий – не вопрос победы преемника, независимого кандидата или ставленника власти. Это вопрос – кто нужен конкретному муниципалитету, кто нужен людям, живущим в этих муниципалитетах. К сожалению, сегодня этот принципиальный вопрос, который и должен быть поставлен во главу угла всех партийных, всех властных и всех гражданских стратегий, заменяется вопросами лояльности, электоральной эффективности, лоббизма и предэлекторального PR-а. Искренне жаль».
