«Разговор зашел даже о создании частных тюрем. Сколько лет работаю, вопрос этот поднимался часто, но так громко, на коллегии об этом никогда не говорили», – рассказала в интервью газете ВЗГЛЯД председатель Общественного совета при ФСИН России, член Общественной палаты Мария Каннабих, комментируя проблему неукомплектованности пенитенциарных учреждений. Директор ФСИН Геннадий Корниенко посетовал в четверг на увеличившееся число преступлений, совершаемых заключенными, в том числе, нападений на сотрудников. По его словам, заключенные более 150 раз нападали на сотрудников уголовно-исполнительной системы России в минувшем году, это почти на 19% чаще, чем в 2011 году. «В истекшем году на 18,9% возросло количество случаев применения насилия в отношении персонала учреждений (со 127 до 151 случая)», – сказал Корниенко, выступая на коллегии ведомства.
Корниенко связывает эти процессы с сокращением численности сотрудников ведомства. «По итогам пятипроцентного сокращения численности сотрудников в 2012 году уже отмечен рост нарушений в исправительных учреждениях и следственных изоляторах», – сказал он.
Источник газеты ВЗГЛЯД в одном из региональных управлений отметил, что, начиная с этого года в каждом регионе будет идти ежегодное сокращение по 10% от численности сотрудников с тем, чтобы увеличить заработную плата оставшимся.
К чему это может привести, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказала председатель Общественного совета при ФСИН России, член Общественной палаты Мария Каннабих.
ВЗГЛЯД: Мария Валерьевна, насколько серьезной вам представляется проблема нехватки кадров, которую озвучило руководство ФСИН?

Мария Каннабих отмечает, что сокращают, в первую очередь, психологов и воспитателей (фото: ИТАР-ТАСС)

Мария Каннабих: Разговор на коллегии шел даже о том, что хотят сократить 170 учреждений. Об этом сказал директор ведомства.
К великому сожалению, ожидается довольно большое сокращение – до нескольких тысяч – сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний. Это очень печально и грустно, потому что любое уменьшение количества сотрудников может привести к тому, что ухудшатся условия содержания.
Сокращать-то будут, я боюсь, не тех, кто занимается охраной, а психологов, педагогов, воспитателей. Очень страшно, если это будет именно так. Это плохо повлияет на социальный статус осужденных, на условия содержания. В Москве, например, на каждого осужденного или подследственного приходится по 2,2 квадратных метра, хотя норма у нас четыре метра.
Поэтому разговор зашел даже о создании частных тюрем. Сколько лет работаю, вопрос этот поднимался часто, но так громко, на коллегии об этом никогда не говорили. Наверное, это правильно, потому что люди, которые еще не осуждены и являются подследственными, должны иметь нормальные условия содержания. Может, не самые лучшие, санаторные, но приличные – ведь их еще не осудили.
ВЗГЛЯД: На коллегии говорилось о росте преступности среди контингента, участились случаи нападения на сотрудников? С чем это связано, на ваш взгляд?
М.К.: Думаю, что это связано с тем, что ситуация с преступностью не улучшается, а ухудшается. Появляется много представителей организованной преступности. Но и среди сотрудников контингент оставляет желать лучшего. Дело в том, что заработная плата во ФСИН увеличилась только в этом году. И большая очередь на работу в учреждения Федеральной службы исполнения наказаний, особенно в больших городах, стоит не всегда. В Мордовии, например, где других производств нет, люди стараются попасть на работу в колонии. А в больших городах было сложно найти людей, которые хотели бы работать. Сейчас с увеличением зарплаты они уже могут подбирать лучших сотрудников, выбирать достойных. А пока выбирали из того, что есть.
ВЗГЛЯД: Вы согласны с мнением директора ведомства о том, что ухудшение ситуации связано с сокращением штатов?
М.К.: В какой-то степени, конечно. Если человек много работает, если у него не самые приличные социальные условия, есть проблемы с медицинским обслуживанием, не решены вопросы жилья, школы, детского сада. Все это отрицательно влияет на его характер, на его положение.
ФСИН переходит на электронное слежение. Я была в Красноярском крае, там, например, в следственном изоляторе на огромном экране показывается, что происходит во всех камерах, и любое нарушение сразу видно, и можно быстро среагировать. Наверное, будущее нашей федеральной службы за электронными приборами.
ВЗГЛЯД: Как раз сейчас бурно обсуждается скандал с электронными браслетами, которые мало того, что закуплены по ценам вдвое дороже, так еще и оказались бракованными...
М.К.: Эта история тянется с 2006 года. Сейчас многие эти приборы пылятся на складах. Мы выступаем за электронные браслеты, считаем, что это хороший выход из положения для молодежи, для женщин. Я всегда поддерживала это новшество, тем более, что 60 стран мира применяют электронные браслеты. Но у нас в России иной менталитет.
ВЗГЛЯД: При правильном применении электронных устройств, на ваш взгляд, сокращение сотрудников не являлось бы проблемой?
М.К.: Несомненно. Около 113 тыс. человек находятся в следственных изоляторах. 39 тыс. человек находятся в колониях-поселениях – это «неосторожники». В отношении хотя бы части этих людей можно применять электронные браслеты.
Тем не менее, сокращение численности, конечно, может отрицательно сказаться на правах осужденных, особенно в каких-то отдаленных местах.
ВЗГЛЯД: В последние годы руководство страны требует, чтобы к подследственным и осужденным все более активно, по возможности, применялись санкции, не связанные с заключением в тюрьму или колонию...
М.К.: Мы тоже всячески это поддерживаем. Это очень важно для женщин, для молодежи, тем, кто впервые совершил несерьезное преступление. Ведь тюрьма никогда не была «школой жизни».
ВЗГЛЯД: Но и за теми, кто заключен под домашний арест, должны следить инспектора, которые также сокращаются.
М.К.: Как я уже говорила, сокращать, в первую очередь, будут, наверное, не их, а психологов, педагогов и т.д., хотя этого не должно делаться. Особенно женские, детские колонии должны быть укомплектованы специалистами, тогда они будут называться исправительными.